Станислав Черчесов
Когда жертвуешь собой, те, кто рядом, делают то же самое
Матвей Сысоев/Welcome2020.ru
Накануне возобновления отборочного турнира ЕВРО-2020 главный тренер сборной России Станислав Черчесов в интервью Тине Канделаки специально для сайта welcome2020.ru рассказал о принципах своей работы, наследии чемпионата мира и о том, какой он руководитель.
Станислав Саламович, мы сейчас на стадионе «Лужники». Когда я здесь нахожусь, сразу вспоминаю тот самый матч с командой Испании. А вы часто вспоминаете эту легендарную ногу Акинфеева?

Ну, чтобы такая нога была, нужна голова – подсказывать правильные вещи. А по поводу Игоря Акинфеева… Мы не то чтобы вспоминаем: недавно с ним виделись – открывали турнир в Бронницах, переписываемся, созваниваемся. Связь не теряем.
То есть на легендарную ногу надеяться еще можем?

Пока у него ЦСКА, а там посмотрим, как все будет выглядеть в будущем.

В октябре мы возвращаемся на «Лужники» матчем с Шотландией.

До октября у нас еще две игры, готовимся. Мы говорили, обещали, что сборная посетит все стадионы чемпионата мира. У нас остались Екатеринбург и Волгоград. Шотландию мы не могли здесь не принять, а Бельгию примем в Санкт-Петербурге. Надеемся, что наш стадион будет заполнен и мы дадим болельщикам возможность снова эти эмоции пережить.

Мне кажется, вы приносите «Лужникам» удачу.

Первый свой большой титул я заработал здесь. Кубок выиграл здесь. Чемпионом стал здесь.

Значит, это ваш стадион! Удачный!

Ну, я же и перед испанцами сказал, что это наш стадион!

Благодаря чемпионату мира в нашей стране была построена фантастическая инфраструктура. И когда мы говорим про наследие, то в первую очередь имеем в виду техническое оснащение.

Согласен.

А для вас наследие чемпионата мира – это что?

Вот вы вспоминаете игру с Испанией. И это уже наследие. Это уже история. А если к вашему вопросу, то… вот вы включаете телевизор, футбол, и там теперь совершенно другая картинка. Люди пошли на стадион: играют в Волгограде «Ротор» и «Торпедо», а за несколько дней до матча все билеты уже проданы. 35 тысяч! Раньше такого не было. Или вот – «Лужники». ЦСКА играл здесь домашние матчи Лиги чемпионов. Пожалуйста – играйте на здоровье! В Ростове на последнем матче тоже было 35 тысяч.

То есть теперь у нас есть стадионы, куда можно привести народ. Но тем, кто туда приходит, надо что-то показывать. И слава богу, что с начала чемпионата России команды демонстрируют интересный футбол. Ну и, естественно, для меня, как для главного тренера сборной, важно, чтобы на футбол пошла молодежь. Дети записываются в секции, и это, наверное, одно из самых главных достижений и наследий чемпионата мира.

В вашей жизни много переездов, перемещений, вы видите разные арены. Есть ли у вас какая-то история, с этим связанная? Может быть, что-то особенно удивило, запомнилось?

Да нет. Особо ничего не удивило. Когда как тренер или как игрок едешь на матч, тем более такого масштаба, концентрируешься только на своем – как сделать свою работу, и ничего вокруг не видишь и не слышишь.

А когда вы наблюдаете как зритель?

Честно говоря, я не люблю быть на трибуне. У меня там возникают совершенно другие ощущения.

Нервничаете сильнее?

Наоборот – смотришь и… Да и, честно говоря, на бровке я тоже не особо нервничаю – нет времени ни нервничать, ни переживать. Надо свою работу делать. Ну и плюс, сверху смотришь уже чисто профессионально: кто, куда, зачем, что это мне даст в будущем, могу ли я у своего коллеги чему-то подучиться, вовремя сделана замена или нет. И вот как-то все равно не получается смотреть как болельщик.

Как у пилотов – они очень не любят летать рейсовыми самолетами в качестве пассажиров, потому что у каждого свое видение работы. Вот и вам, очевидно, просто сложно в качестве зрителя.

Ну, может, только если моя команда играет, а я сверху… Но в моей тренерской карьере это было один раз – в «Амкаре», когда меня дисквалифицировали. А так – абсолютно спокойно. Тем более как тренер ты приезжаешь смотреть игроков и делаешь какие-то выводы исключительно без эмоций – как и кто сыграл. Больше тебя ничего не интересует. Ничего личного, только работа.

После чемпионата мира к вам сильно возросло внимание. Вас стали узнавать больше, чем многих артистов. Это не давит? Не устали от этого?

Не давит. И до чемпионата мира было внимание, только чуть-чуть в другой плоскости. Как-то к этому не то чтобы привыкаешь… это определенная роль, которую надо выполнять. И лучше, когда внимание позитивное, а не когда ты на улицу можешь выйти только в парике и по ночам.

А бывало такое, чтобы в ресторанах говорили: «Станислав Саламович, счет закрыт!»

Нет.

Да ладно?! Ни разу не было?

Наоборот: «Двойная цена». Да и, честно говоря, я по ресторанам не хожу. Очень редко, и… даже не знаю… только по какой-то причине. Не большой любитель.

То есть вы давления от известности не ощущаете, вам комфортно.

Нормально. Смотря как к этому относиться.

А вы чувствуете, что после успеха на чемпионате мира у вас появилось право на ошибку?

Права на ошибку не то чтобы нет, но ошибок лучше не делать. Потому что ты, конечно, можешь ее исправить, но результат к тому моменту уже может быть сделан. У нас короткая дистанция. Спринтер – он же не может споткнуться. Бежишь ты 10 тысяч метров. Споткнулся – ничего страшного, потом догнал. А здесь – старт прозевал или что-то там во время бега у тебя случилось – и все, кто-то на пьедестале, а кто-то нет. Сейчас вот – чемпионат Европы. И важно к каждой игре подходить как к решающей.

Но спринтер – это одиночник. Вы же тащите целый коллектив мужиков.

Не знаю, является ли маленьким секретом то, что я вам сейчас скажу, но мы общаемся с футболистами еще до начала сбора – они готовятся, мы их настраиваем на определенный лад, чтобы, приезжая к нам, они уже знали, что и как. Не просто там: «О, привет-привет! А через два дня игра». Нет, я уже переговорил практически со всеми игроками и сказал, на что надо обратить внимание, чтобы быть готовыми. Потому что за те два дня, что у нас есть перед большими играми, невозможно перестроить голову. Так что голову игрокам мы настраиваем задолго до этого.

А за счет чего вы смогли организовать этот маленький отряд?

Игроки сами должны понимать, что мы хотим, куда мы идем и что нас ждет. Во-вторых, надо подбирать футболистов соответствующей группы крови что ли. Потому что сборная, гимн, флаг. Чемпионат мира или большие турниры – это совершенно другие ощущения. И не каждый может это выдержать. Если игрок хороший, это еще не означает, что он может попасть к нам и сделать здесь свою работу. Кстати, именно поэтому у нас зачастую и происходит недопонимание (в прессе) – почему был вызван один, второй или третий. Но мы как раз для этого и есть, чтобы каждый день думать и принимать правильные, а не поверхностные решения. А еще важно – они сами должны самодисциплинироваться. И они это сделают, если им будет интересно. Потому что интерес движет людьми больше и дольше, чем страх или наказание.

Наши футболисты часто уступают в сравнении иностранцам: вот там игрок после первого контракта в миллион долларов начинает убиваться и работать на то, чтобы миллион стал десятью, десять превратились в сто и так далее, а российского игрока большие деньги…

…Кто это вам сказал?

Люди, влюбленные в футбол.

Ну, давайте так... Вот вам кто-то там сказал. Но я же там жил? И играл, и тренировал.

Потому я вас и спрашиваю.

А я отвечаю. Во всех странах, командах, нациях есть люди и такие, и другие. И не надо обобщать. Я не думаю, что это правда.

А было такое, что вы наблюдаете за игроком на молодежном уровне, он выглядит блестяще, а потом как будто исчезает? Можете объяснить, с чем это связано?

Это естественный отбор. Кто-то в молодежке себя проявляет, его восхваляют, потом начинается стагнация, а следом – деградация. Иногда в юношах происходит так, как вы говорите – играет. Но может молодой человек влюбиться? Может. Может жениться? Может. Интересы разнятся. Поэтому самое главное – к кому этот игрок попадает в тот или иной период времени: к какому тренеру, в какой клуб, с какими целями. Много нюансов из серии «с кем поведешься».
Со стороны представляется, что если тренер сильный как личность, то футболисты у него ведомые. А вы говорите – каждый должен решать за себя, что ему важнее – карьера, личная жизнь, развлечения, возможности.

- Ну, тут как в сказке – три дороги: налево пойдешь, направо или прямо. Каждый принимает свое решение. Остаться в этом городе, перейти в другой клуб, сделать то или это. У меня тоже каждый раз возникает вопрос. Ну, например, того поставить или этого, так потренировать или по-другому. Все время, каждый день тебе надо выбирать. Ты не можешь все время все делать одинаково. Потому что ситуации бывают разные.

Вот вы сказали: «Каждый день надо выбирать». А что именно?

Много чего. Допустим, на какой матч сходить: «Локомотив» – «Спартак» или ЦСКА – «Динамо». Выбор? Выбор. Где надо быть – там или тут? По какой причине? Что мне это даст?

Долго ли еще будет длиться вот этот вау-эффект чемпионата мира? И перейдет ли он в конкретные изменения футбольной индустрии в нашей стране?

Перейдет, если мы вот этот ваш «вау» превратим не в «вау», а в такое стабильное действо. Надо сейчас попадать на чемпионат Европы. У нас в стране пройдет несколько игр. Это, опять же, толчок к чему-то. Не знаю, решил ли уже УЕФА или нет, но Лига чемпионов в 2021 году может пройти у нас. Во всяком случае, шансы на это велики. И вот я сегодня нахожусь на этой должности. И я должен сделать максимум, чтобы этот вау, как вы говорите, эффект превратился в осязаемую вещь.

То есть вы думаете, что Санкт-Петербург в итоге примет финал Лиги чемпионов?

Почему-то есть такая стойкая уверенность.

Вроде бы серьезные источники это подтверждают.

Ну, я не серьезный источник, но возникает вопрос: «А почему нет?» Лично я никаких минусов не вижу.

Во время одного из сборов национальной команды вы сказали: «Я себя чувствую больше менеджером, чем тренером». Это все еще так?

Да, это так.

Почему?

Потому что вечером первого мы собираемся, второго я их приглашу пообщаться, третьего тренировка, четвертого вылетаем, пятого разминка, а шестого игра. Все. Как тренер ты, конечно, какие-то нюансики подправишь, но, по большому счету, твоя задача – правильно определить на дистанции тех, кто сегодня даст результат. Найти этих людей и за эти пару дней их объединить. И вперед. И никому не интересно, было ли у нас на один день больше или меньше времени, кто соперник, как судили, что делали. Надо просто давать результат. А вот перед большими турнирами, как было перед чемпионатом мира, когда есть плюс-минус три-четыре недели, ты уже можешь их спокойно как надо подготовить, вывести на определенный уровень. Тогда ты начинаешь владеть их мозгами в большей степени, и ими легче и правильнее управлять.

Обывательское понимание, почему они вообще вас слушают, заключается в их желании победить. Иначе зачем вообще это все? А меж тем управление людьми – достаточно тяжелая штука. Какой вы руководитель? Вы больше одухотворяете или отрезвляете?

Вот вы сказали – меня слушают. Но я бы не сказал, что слушают меня. Слушают нас. Потому что есть тренерский штаб, в котором каждый выполняет свою работу. Есть административный штаб. Есть медицинский. И каждый на своем месте. Если игрок попадает к нашему врачу, то ему говорят: сделай вот это и это. Он делает и становится здоровым. Тренер говорит: если сделать вот так и так, то ты станешь лучше. И если это реально осуществляется, то к этому тренеру со стороны игрока больше веры, доверия, желания и интереса: а что мне еще скажут сделать, чтобы я стал лучше? Ведь ни одного медика или учителя не будут слушать, если после его наставлений становится хуже.

А к вам приходят игроки с какими-нибудь инициативами? «Станислав Саламович, я вот тут такое увидел, а давайте попробуем с точки зрения подготовки, питания…»

Мои двери всегда открыты. Реально открыты и в прямом, и в переносном смысле. Они никогда не закрываются. Зашли, пообщались, послушали. И сделали так, как я сказал. Есть игрок, есть идеи и есть коллектив. В котором всегда будут какие-то нюансики. Если у кого-то появилась какая-то идея – пожалуйста. Если они что-то недопонимают и им кажется, что правильно вот это, ты начинаешь объяснять: первое, второе, третье, четвертое, пятое, десятое. И вот так ты их убеждаешь, что сегодня этого делать нельзя. Может быть, то, что они предлагают, правильно. Но не сегодня. Мы сделаем это через три дня. Они тебя выслушивают, и если ты им говоришь какие-то вещи аргументированно, они же взрослые люди – понимают. У нас есть доверие. Мы созваниваемся. Любой футболист может позвонить. И если нужна моя помощь, мы всегда все сделаем.

После чемпионата мира из прежнего состава сборной осталось только десять футболистов.

Я был бы счастливым человеком, если бы всегда все были, и не нужно было бы ни о чем думать: всех поставил, все играют, все выигрывают. Но так не бывает. Это случилось не потому, что я так хочу, а потому, что жизнь меняется: кто-то закончил, кто-то хочет, но не может, а кто-то может, но не хочет. Вот сейчас нам надо играть с Шотландией и Казахстаном. И сегодня будут те игроки, которые готовы на данный конкретный момент.
То есть вы не согласны, что в сборной большая текучка?

Ну, вот смотрите: четыре человека закончили. У кого-то травма. У кого-то еще что-то. Кто-то после травмы не в форме. А когда игрока на один или, не дай бог, два сбора не вызываешь, это практически год. И получается, что человека фактически год в сборной нет. Но это происходит не потому, что мы его не хотим, а потому, что не каждый день собираемся.

А им от этого психологически тяжело, они нервничают…

…А им не надо нервничать! Вот вчера общался с Газинским. Не по телефону, по видеосвязи. Чтобы видеть друг друга. Я с ним раза четыре разговаривал. Он получил тяжелую травму у нас на сборе. Сделал операцию. Сейчас сбор – а его опять нет. Но должен же быть какой-то контакт, чтобы он знал: «Мы знаем, что ты вот в таком вот состоянии, и мы с тобой». Другое дело, что самое главное – и он это тоже знает – что какие бы у нас отношения ни были, ему надо быть готовым. Потому что в следующий раз от того, что мы с ним переговариваемся, ничего не будет. Надо быть го-то-вым. Они знают, что мы всегда рядом, всегда помогаем, но нам нужны те, кто сегодня даст результат. У нас от них никогда нет каких-то недоговорок. Вот, допустим, сейчас я не вызвал в сборную Чалова. Он поедет в «молодежку». Но я до вызова – когда еще никто не знал – сам ему позвонил и объяснил ситуацию.
То есть вы им все объясняете заранее.

Есть вещи, которые надо объяснять. Чтобы футболист понимал. Мнение наше он знает, и теперь его задача – понять, принять или нет. Во всяком случае, мы никогда не лицемерим – говорим то, что есть. Футболист принял – да. Не принял – ну, как говорится…

Когда вы только пришли на пост главного тренера, были немногословны. Единственное, что тогда сказали – дайте время.

Время всегда и всем нужно. Кому-то – больше, кому-то – меньше. Команда может быть такой или другой, но у нее что-то не получается, ты подправляешь, и они играют. Или как у нас было после чемпионата Европы: сказали – петиция! Всех выгнать! Ситуация была такая. Сейчас – другая. Это не значит, что она легче или сложнее. Она просто другая. Следовательно, к ней и подходить надо по-другому.

Получается, вы – кризис-менеджер?

Не знаю, кризис или не кризис, я кто есть, тот есть. Оценивайте сами. Так, как вы видите.

А как вы считаете, как вдохновить людей ходить на футбол уровня ФНЛ и болеть за свои региональные команды на аренах чемпионата мира?

Вот я отвечаю за поле. На поле что-то происходит, и это дает шанс менеджменту делать какие-то рекламные вещи. Здесь все связано. Так не бывает, что ты пиаришь стадион, а на нем ничего не происходит. Другое дело, что вот теперь есть новые арены, но нельзя сделать так, чтобы на этих аренах по взмаху волшебной палочки сразу появились какие-то команды. Наверное, определенное время потребуется, чтобы и в Нижнем Новгороде, и в Волгограде, и в Саранске, и в Калининграде были свои команды. Но этим надо заниматься. Надо хотеть это делать и надо довериться тем людям, которые смогут это сделать.

А на ваш взгляд, хватит нашей стране менеджеров, чтобы региональный футбол поднять на этот уровень?

Не хотел бы выставлять какие-то оценки. Я лично стараюсь, чтобы нашу сборную и то место, где мы работаем, окружали понимающие профессиональные люди.

Вопрос не в персоналиях, а в индустрии в целом. Никто не просит вас называть конкретные имена и фамилии.

Я не готов ответить, потому что это будет оценкой. А как я голословно могу что-то говорить, например, про Волгоград, если там лет сто не был?

Хорошо, давайте так… изменить существующее положение вещей можно?

Не можно, а нужно! Потому что есть где изменять. Если бы не было возможностей – да. А когда эти возможности есть, надо побыстрее впрягаться и делать! Но я еще раз повторю: есть региональные власти, которые должны понимать, что делать с этим добром. Так не бывает, чтобы вот захотели – и команда есть. Все равно определенные вещи надо выстраивать.

А как вы относитесь к женскому футболу? Сейчас это очень модная тема…

Вот на днях, кстати, как раз смотрел – наши играли со Словенией, выиграли на выезде со счетом 1:0.

Смогли бы женщин тренировать?

Нет.

Почему? Ну вот просто интересно.

Нет!

Что нужно сделать в нашей стране, чтобы вот эта визуальная инфраструктурная часть, которая у нас сейчас есть, совпадала с результатами не только у сборной, но и у клубов?

Ну, мы – сборная – все время играем на европейском, мировом уровне. Все время изучаем своих соперников. Чемпионат мира показал, что интенсивность игры растет. И вот в этом плане нам надо работать. Кстати, президент РФС Александр Дюков после чемпионата мира собрал руководителей клубов, мы им показали определенные цифры, которые им тоже важно знать, чтобы в своих командах спрашивать с тренеров определенные вещи. В этом плане нам надо выходить на новый уровень, потому что отборочные матчи Лиги чемпионов и Лиги Европы показали – не так все просто. Деликатность тут надо убирать, потому что спорт – это выиграл – проиграл. Сегодня мы проиграли. Это не хорошо или плохо, это просто факт.

Получается, оказались не готовы?

Мне тут нельзя сказать определенно, для этого надо быть внутри, а я… Результат виден. Все. А почему – надо проанализировать и сделать следующие шаги. Сейчас нас ждет Лига чемпионов. Вы видите, какие группы – не будет ни одной проходной игры.
И все-таки, вот что нужно сделать, чтобы результат, который вы даете в сборной, был и в клубном футболе?

Во-первых, надо подбирать соответствующих игроков. Которые сами хотят, которых не надо все время заставлять. Ведь легче же управлять футболистом, который сам хочет, а ты его только подправляешь? Вот было в Советском Союзе выражение: «Тренируйте меня тренера». Таких футболистов, кто так думает, нам не надо. Мы им должны помогать, что-то развивать, но хотеть они должны сами. Я что, извините, должен все время говорить футболисту: «Не забывай, что у нас чемпионат мира?» Или что? Он сам не должен понимать, что нас ждет? Или как? И если ему такие вещи нужно объяснять, то зачем он нам нужен? Конечно, кто-то может «заблудиться». Тогда надо подсказать. Все мы блуждаем и блуждали, нас же тоже, как говорится, кто-то выводил в мастера. Мы для этого и есть, чтобы наблюдать: обучаемый – не обучаемый, слышит – не слышит. Многие вещи или действия мы не озвучиваем, но всегда внимательно смотрим.

Выбор стать тренером, спортсменом – это все равно жертвенный путь. Потому что нет жертвы – нет победы. И вот чем надо жертвовать в первую очередь?

Собой.

И вы по сей день собой жертвуете?

Ну а как иначе? Надо либо работать, либо нет. Пахать или нет. Принимать решения. Когда ты жертвуешь собой, те, кто рядом, глядя на тебя, будут делать то же самое. Невозможно говорить кому-то: «Не кури», и при этом самому при всех курить. Наверное, в такой ситуации сложно убедить кого-то в том, что курить плохо. Так и здесь – надо работать и отвечать за то, что ты делаешь. Жить этим. И все будет.

Видимо, у таких людей работа в приоритете над личной жизнью.

Я теперь… как бы это сказать… начал правильнее расставлять акценты. Работа – это работа. А дом – это дом. Домой прихожу – китель снимаю, так говорят военные. А свистка у меня дома нет. И секундомера тоже. Домой прихожу как нормальный человек.

А как при этом дома расслабиться?

Диван, телевизор, пульт.

И что смотрите?

Футбол.

Когда мы еще раз испытаем такие эмоции, как во время чемпионата мира?

Ну, мы же не выполняем заказы на эмоции. У нас есть четкое понимание того, что мы хотим. Впереди две важные отборочные игры. Хотя неважных для нас не бывает. В Саранске на Сан-Марино было 43 тысячи болельщиков, в Нижнем Новгороде с Кипром – 45 тысяч, полный стадион. Никто никуда силой людей не загонял. Значит – приходят, значит – любят, значит – хотят, значит – болеют. А наша задача – вот этот интерес – я даже не говорю про любовь, потому что спорт и любовь – это как-то разные темы – который есть у нашего болельщика к сборной, поддерживать не словами, а делом. А дело – это победы, голы, очки… ну и все. А остальное покажет время.

А как сделать так, чтобы такие команды, как Бельгия и Испания, мы могли бы обыгрывать без длительных сборов в Нойштифте?

Для этого надо иметь стабильный уровень. Кстати, когда мы играли с Бельгией – мы же какие-то свои подсчеты делаем – бельгийцы сыграли на том же уровне, на котором они играли на чемпионате мира. А мы сыграли хуже. Результат видим – 1:3. Вот игрок – он сам по себе быстрее, умнее, сильнее, техничнее. Так бывает. А другого на этот уровень надо вывести.

Есть утверждение, что наш менталитет таков, что нам, чтобы собраться и на морально-волевых совершить подвиг, нужны огромные вызовы. А у них это просто процесс.

Опять не согласен. Столько я там прожил и проработал. Сам ощущал все и видел. Везде одно и то же.

А раз так, то вероятность, что мы рано или поздно станем чемпионами мира, существует?

Существует. Если правильно использовать то, что мы имеем. Надо нацелиться на это и работать.

Сколько вы спите?

Сплю я всегда хорошо. Всегда вовремя.

И в самолетах?

В самолетах меньше.

Просто интересно, как восстанавливаются такие люди, у которых в сутках как будто больше, чем 24 часа.

Ну, чтобы не восстанавливаться, не надо уставать.

Надо любимым делом заниматься.

Но я же не один это делаю. У меня есть штаб. Если я Ромащенко что-то сказал, то я про это уже забыл. Знаю, что это сделано. Сказал врачу Безуглову – знаю, что сделано. Владимиров, пресс-атташе, знает – все уже сделано. Так что если те, с кем ты работаешь, делают свою работу, значит, ты занимаешься только своим делом. Скажу по-менеджерски: надо уметь делегировать полномочия. Делегировал – и все работает. А если ты сам все делаешь и за всем следишь, вот тогда и 24 часов мало.

Получается, те, кому вы делегируете полномочия, конкретно в этих вопросах профессиональнее вас?

А здесь нет разницы, они все – профессионалы своего дела. У нас в сборной есть девиз: "Свобода и ответственность". Не надо никого напрягать. Если человек не свободен, он не может реализовать свои амбиции. В конце концов, никто не застрахован от ошибок. Но другое дело – ответственность всегда лежит на руководителе: я этот народ собирал, я им делегировал, значит и ответственность в любом случае на мне. Но если ты сам все делаешь, то тогда должен быть девиз: «Самое лучшее поручение – это то, которое дал себе»? Так, что ли?

Типа того.

Нет, у нас такого нет. Вот если будет так, тогда это реально плохо.

У некоторых руководителей есть правило трех ошибок. Один раз ошибся – ну, бывает. Два – иди сюда, давай поговорим. А три – уже система. И вот тогда – давай, до свидания.

Это тот случай, когда если ты кого-то берешь на работу, то 150 раз подумай и один раз реши. Потому что, наверное, потом говорить «до свидания» сложнее. А когда системные ошибки… самое главное – ошибки-то могут быть, но любые ошибки надо исправлять. И ты видишь – исправляет их человек или нет. Потому что все мы ошибались. И я в том числе.
Лояльность или профессионализм?

Профессионализм. А потом уже, как говорят в Осетии, we will see.

А когда вы в последний раз себя ощущали счастливым человеком?

Да я и сейчас счастливый.

А какой вы можете вспомнить самый яркий момент?

Ох… да я как-то в этом плане…

Вы эмоциональный?

Безэмоциональный. Вот есть действие, и – можете верить, а можете нет – когда один фильм заканчивается, идем смотреть следующий.

Хорошо, тогда так: самые сильные эмоции вы испытывали, когда были игроком или уже будучи тренером?

Вот знаете… Это можно сравнить с ситуацией, когда прозвучал финальный свисток, у тебя в руках кубок или медаль на шее. Вот тогда можно радоваться. Все остальное – это так… По большому счету, счастливым тебя делают титулы.

И каким из своих титулов вы больше всего гордитесь?

А они все одинаковые. Потому что путь к титулам всегда один. И нет разницы, в какой это произошло стране или в какой сборной. Чувства всегда одни и те же.
А чемпионский дух, воля к победе – то, о чем вы сейчас говорите, это от чего зависит? Гены? Родители? Работа тренера?

Здесь много компонентов. Мы во время разговора уже упоминали группу крови. Конечно, должна быть соответствующая ДНК. Другое дело, что ты не можешь проявить силу воли, характер и так далее, если ты не готов. Ну вот представьте: у меня характер, наверное, не меньше, чем у Николая Валуева. Но если мне выйти с ним в ринг, то мой характер мне не поможет. Понимаете? Вот есть соперник, есть характер, а готовности нет. И тогда этот характер действует секунд пять, пока ты еще можешь передвигаться. А потом, когда уже нет ничего, соперник, может быть менее характерный, но более качественный, тебя переиграет.

У детей есть такой период, когда они взрослеют, и им надо эти вещи объяснять.

Ну, что такое хорошо, а что такое плохо, надо объяснять везде. А в профессиональном спорте, наверное, даже в большей степени.

В случае с футболом кто должен это объяснять – родитель или тренер?

На профессиональные рельсы поставит, наверное, все-таки тренер. Дома слушаем маму-папу, а на работе или на тренировке слушаем тренера. А как по-другому? Другое дело, что тренер может говорить одно, а родители – другое. И вот тут как быть? Тренер говорит: «Больше тренируйся», а мама-папа говорят: «Больше на фортепиано играй». Но так не бывает! Давайте мы уже сразу определимся – или это, или то. Примите решение, и тогда все будет нормально.
Сегодня у вас день рождения. Я знаю, что вы – мужчина скромный и не любите поздравления. Но, если позволите, хочу вам сказать: вы очень многих из нас заставили плакать. И заставили смеяться. И вернули надежду. В день вашего рождения я бы хотела сказать, что вы – невероятный человек. То, что вы сделали со сборной, то, что вы сделали с нашим футболом: вы показали стране, что мы умеем быть первыми. И мы можем быть первыми.

Нам надо быть первыми.

Без вариантов. Спасибо.


Антон Денисов, Алексей Филиппов, Дмитрий Астахов, Владимир Песня / Sputnik, Odd ANDERSEN / AFP/Getty Images, Clive Rose/Getty Images, Матвей Сысоев/Welcome2020.ru